«Без школы не будет жизни». Как сегодня живут наиболее разрушенные села Николаевской области?
-
- Юлия БойченкоРепортер
Разрушенный дом в селе Партизанское, фото «НикВести»От автора: Три года назад мы уже были здесь.
В 2023 году «НикВести» ездили в Киселевку, Партизанское, Максимовку и Луч — сёла, которые пережили оккупацию или оказались под интенсивными обстрелами. Вокруг были разрушенные дома, разбитые школы и почти пустые улицы.
В то время власти говорили о восстановлении — реконструкции жилья, строительстве новых кварталов, новых проектах и возвращении людей.
Спустя три года мы решили вернуться сюда снова и посмотреть, что изменилось.
Свет здесь есть. Газ тоже. В большинстве домов снова появились окна и крыши. Но школ нет, детские сады только пытаются открыться, работы почти нет, а часть домов до сих пор стоит разрушенной.
Почти в каждом селе мы слышали похожее мнение: отремонтировать дом недостаточно. Чтобы люди возвращались, нужны школа, детский сад, больница и работа. Что происходит в селах сегодня — читайте в материале «НикВести»
Что обещали в 2023 году?
Когда мы впервые побывали в этих селах весной 2023 года, власти уже озвучивали планы их восстановления.
Для Киселевки, Партизанского и Максимовки Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев планировало восстановить более 350 домов.
Международная организация ZOA объявила об отборе 500 домохозяйств для проведения мелкого и среднего ремонта стоимостью до 5 тысяч долларов на семью.
В селе Луч планировалось строительство 50 новых многоэтажек и домов с сэндвич-панелями, как в Норвегии.
Тогда эти заявления звучали как начало восстановления.
Спустя три года мы вернулись в Киселевку, Партизанское, Максимовку и Луч, чтобы посмотреть, как эти села живут сегодня.
«Положительных изменений у нас не очень много». Все восстановление — в одном здании
Сегодня восстановление Киселевки можно показать буквально одним адресом. В центре села идет ремонт двухэтажного здания. Именно здесь планируют разместить детский сад, амбулаторию и административные службы для жителей, рассказал «НикВести» староста села Иван Волько.
Здание в Киселевке, где планируется разместить детский сад, амбулаторию и административные службы для жителей, фото «НикВести»Спустя три года после деоккупации именно этот объект местные жители чаще всего называют главным проектом восстановления в селе.
— Амбулатории у нас нет, планируем оборудовать её в этом здании на первом этаже (показывает рукой на двухэтажное здание позади него, — прим.). На втором — будет детский сад, а на первом — своего рода административный центр, — сказал Иван Волько.
Фактически вся социальная инфраструктура села должна сосредоточиться в одном здании.
Староста села Киселевка Иван Волько, фото «НикВести»Директор детского сада «Золушка» Валентина Лакота показывает помещение, где строители как раз готовят пол к заливке. Она работает здесь уже 19 лет.
— Мы надеемся открыть группу уже к 1 сентября. Сейчас в селе 12 детей дошкольного возраста. Норвежский совет помогает нам с ремонтом, — рассказывает она.
В последние годы дети фактически оставались без детского сада.
— Досуга как такового не было. У нас не было укрытия. Сейчас его ремонтируют. Но волонтеры всё равно приезжали и занимались с детьми, проводили какие-то мероприятия, — добавила она.
Когда мы спрашиваем об изменениях в селе за последние годы, она отвечает кратко: «Положительных изменений у нас не очень много»
Цветок на фоне разрушенного здания школы в селе Киселевка, фото «НикВести»А затем добавляет фразу, которая, кажется, лучше всего описывает ситуацию не только в Киселевке, но и во многих пострадавших селах области: если нет школы, нет детского сада — не будет жизни в селе.
В Луче роль такого «центра жизни» сегодня выполняет местный дом культуры. После обстрелов здание тоже пострадало, поэтому сейчас большинство мероприятий для детей проводят фактически в одном коридоре.
— У нас есть только один коридорчик, где работают психологи, занимаются дети, приезжают волонтеры из Молдовы. Друзья из Молдовы сейчас ищут спонсоров, чтобы отремонтировать хотя бы несколько комнат, чтобы зимой можно было поставить камин и проводить занятия для детей не в коридоре, — рассказала директор дома культуры Светлана Гинжул.
Директор дома культуры села Луч Светлана Гинжул, фото «НикВести»«Вернулся один человек». Жители берут сертификаты и уезжают
В целом в Киселевке во время боевых действий были повреждены или разрушены почти все дома.
— У нас было разрушено 97% зданий. Практически вся инфраструктура была повреждена или разрушена, — говорит староста села Иван Волько.
За три года, по его словам, удалось восстановить более половины поврежденного жилья — установить новые окна и крышу.
Большую роль сыграли международные организации, благотворительные фонды, государственная программа «єВідновлення», а также помощь в виде строительных материалов. Чаще всего речь шла о восстановлении так называемого теплового контура: крыш, окон и дверей.
— Наверное, удалось восстановить 60% — частично пострадавших домов, — добавил Иван Волько.
Но даже эти цифры не отражают полной картины.
Восстановленный дом с площадкой для игры в волейбол в селе Киселевка, фото «НикВести»Многие люди, чьи дома были полностью разрушены, получили жилищные сертификаты и решили не возвращаться.
— В основном люди брали сертификаты не для восстановления жилья. Они покупали квартиры или дома в других общинах. Из тех, у кого жилье было полностью разрушено, вернулся фактически один человек, — говорит староста.
До полномасштабного вторжения в Киселевке проживало около 600 человек. Сейчас — примерно 310.
Похожая ситуация и в Партизанском.
Около 98% села подверглось разрушениям, рассказала староста Раиса Шульга. Часть жителей получила сертификаты и уехала.
— Люди забрали сертификаты, а земельные участки остались заброшенными. Я ничего не могу сделать. Что нам делать? Жить среди таких бурьянов?, — сказала она.
Тех, кто решил остаться и восстанавливать дома, единицы.
— У нас таких пять человек. Я одна из них, — говорит Раиса Шульга.
Староста села Партизанское Раиса Шульга, фото «НикВести»Её собственный дом был полностью разрушен, но женщина получила компенсацию по государственной программе «єВідновлення» и сейчас вместе с мужем восстанавливает собственное жильё.
— Было бы проще взять сертификат и уехать. Но я хочу домой. Здесь выросли мои дети. Здесь похоронен мой первый муж. Здесь моя земля. Меня тянет домой, — поделилась староста.
Частный дом Раисы Шульги в процессе восстановления в селе Партизанское, фото «НикВести»Подобный процесс происходит и в селе Луч. По словам директора дома культуры Светланы Гинжул, часть жильцов домов, которые не подлежали восстановлению, воспользовались жилищными сертификатами и купили жилье в других городах.
— Кто-то купил квартиру в Николаеве, кто-то — в Одессе. Люди ищут место, где есть работа и где можно растить детей, — говорит она.
До полномасштабного вторжения в Луче проживало около тысячи человек. Во время активных боевых действий в селе остались лишь 38 жителей. Сейчас здесь живут около 260 человек и 16 детей.
Восстановленный многоквартирный дом в селе Луч, фото «НикВести»
Жители соорудили деревянную лестницу, чтобы добраться до своих квартир в разрушенном многоэтажном доме в селе Луч Николаевской области, фото «НикВести»В то же время в Партизанском есть и примеры восстановления инфраструктуры. При поддержке Дании здесь отстроили амбулаторию, которая уже работает и принимает жителей.
— Амбулатория была разрушена. Но её восстановили при помощи Датского совета по делам беженцев. Сюда к нам каждый год приезжает частная клиника из Киева — проводит обследования, УЗИ, принимает гинеколог. Это бесплатно, — сказала Раиса Шульга.
Амбулатория в Партизанском, восстановленная на средства правительства Дании, фото «НикВести»Общаясь со старостами и жителями, все говорили: проблем с базовыми потребностями нет — вода, газ и свет есть. Это первое, что восстановили в селах после деоккупации. Но такая ситуация наблюдается в Партизанском, Киселевке и Луче.
В Максимовке ситуация иная. Сейчас в селе проживают лишь 10–12 семей. Полноценного водоснабжения нет.
— Люди набирают воду либо из пруда, либо из скважины. Водонапорная башня разрушена, но оттуда ещё как-то качают воду. Ситуация там критическая. Как будет дальше — даже не знаю, — говорит староста соседнего села Иван Волько.
Разрушенный дом в селе Партизанское, фото «НикВести»
Разрушенный дом в селе Партизанское, фото «НикВести»Остался только фундамент. А как обстоят дела со школами в селах?
Ситуация с социальной инфраструктурой сложнее, чем с жильем.
В Партизанском от школы остался лишь фундамент.
Когда-то это было двухэтажное здание, где учились около 90 детей. Но учебное заведение разобрали после того, как в него попала российская ракета.
В селе продолжают жить дети — сейчас их около 35. Все учатся дистанционно.
— В первую очередь нам нужна школа. Наши дети занимали призовые места на олимпиадах, ездили на соревнования, поступали в вузы. Это была жизнь села, — говорит Раиса Шульга.
Привет! Я — Юлия Бойченко, автор этого материала.
Спасибо за внимание к нашим текстам — это важно для команды НикВести.
Мы регулярно публикуем глубокие материалы для тех, кто хочет разобраться в теме и дойти до сути.
У нас есть десятки примеров, когда наша журналистика вместе с читателями влияла на ситуацию и меняла её.
Присоединяйтесь к Клубу читателей НикВести — поддержите независимую журналистику, которая имеет значение.
Вступить в Клуб НикВести
Школу в Партизанском не восстанавливают из-за небольшого количества детей. В то же время люди не возвращаются именно из-за того, что школы нет, говорит староста.
— Это неперспективно, мало людей. Но я очень хочу, хотя бы начальную, — добавила она.
Похожая ситуация и в Киселевке.
Здесь в селе проживает около 50 детей школьного возраста, говорит староста села Иван Волько. Они также учатся онлайн.
Формально школа существует — работают директор и учителя. Но собственного здания для занятий нет — в него попала российская ракета. Сегодня это здание стоит посреди села — полуразрушенное, без окон и с поврежденной крышей.
— В планах, конечно, есть восстановить школу, но нет для этого населения. И здесь получается замкнутый круг. Ведь если бы была школа, люди, возможно, чаще бы возвращались, — говорит староста.
Разрушенное здание школы в селе Киселевка, фото «НикВести»
Надпись на доске «Выпуск 2026» в разрушенном здании школы в селе Киселевка, фото «НикВести»В селе Луч местная школа и детский сад также получили значительные повреждения во время обстрелов и сегодня не работают.
— Школа в очень плохом состоянии. Туда попал прямой удар, части крыши нет. Детский сад тоже сильно поврежден. Крышу отремонтировали, но само здание еще предстоит восстанавливать, — говорит Светлана Гинжул.
Сейчас дети ездят на школьном автобусе в Шевченково, а дошкольники остаются дома.
— Автобус возит детей в школу. Детского сада нет, пока они учатся онлайн. А там, думаю, может, отремонтируют в Шевченково и тоже будут ездить туда, — говорит женщина.
Работа, без которой возвращения не будет
Независимо от того, в каком селе мы были, люди говорили примерно об одном и том же. Для возвращения жителей недостаточно восстановить дома. Нужны школа, детский сад, медицина и работа.
— Нужно наладить инфраструктуру, открыть школу, построить детский сад. Амбулатории у нас нет. И кроме того, людям нужна какая-то работа. Это же основной источник — нужно, чтобы люди работали, получали зарплату, — сказал староста Киселевки Иван Волько.
В Киселевке сегодня работают два магазина и несколько фермерских хозяйств, отметил он.
— Это очень мало. Молодым людям нужно кормить семьи. Они ищут работу в других местах и уезжают, — говорит староста.
Храм Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии в селе Киселевка, фото «НикВести»
Восстановленный жилой дом в селе Партизанское, фото «НикВести»Так же считает жительница села, директор детского сада Валентина Лакота.
— Не хватает рабочих мест и жилья. Не будет работы — люди не смогут здесь жить, — считает женщина.
О подобных проблемах говорят и в Луче.
Несмотря на то, что за последние три года в селе восстановили часть поврежденного жилья, а также вернули свет, воду, газ и интернет, о масштабном восстановлении, которое анонсировали после деоккупации, местные пока не говорят.
— Ничего нового у нас нет. Помогали международные организации — меняли людям окна, ремонтировали повреждения. Но чтобы нам что-то новое строили или восстанавливали — такого нет, — говорит директор дома культуры Светлана Гинжул.
Восстановленный многоквартирный дом в селе Луч, фото «НикВести»По её словам, для возвращения людей в село сегодня нужны не только отремонтированные дома.
— Нам нужно проложить канализацию, дорогу к поселку. А если бы ещё какой-нибудь завод построили, было бы вообще замечательно, чтобы людям было где работать, — говорит она.
До войны часть жителей Луча работала в местном радиоцентре, а также ездила на работу на предприятия в Николаеве.
— У нас был радиоцентр, там люди работали. Была «Элика», она забирала людей на работу. То же самое и «Сандора». А сейчас люди ищут работу там, где могут её найти, — добавляет Светлана Гинжул.
Что ждет села дальше?
Три года назад наряду с планами восстановления в области начали говорить и о другом — нужно ли восстанавливать все села, которые были почти полностью разрушены. Тогда возник вопрос об укрупнении сел.
Что такое укрупнение сел? Это подход, при котором жителям небольших или почти полностью разрушенных населенных пунктов предлагают переселиться в более крупные села или поселки, где уже есть или планируется восстановить школы, детские сады, амбулатории и другую инфраструктуру. В таком случае ресурсы направляются на развитие одного более крупного населённого пункта, а не на восстановление каждого отдельного села.
Тогда глава Николаевской ОВА Виталий Ким уверял, что решения об укрупнении населенных пунктов нет. В то же время он добавлял: «все будет зависеть от громад» и от того, «чего хотят люди».
В самих общинах мнения расходились. Глава Шевченковской громады Олег Пилипенко предлагал переселять жителей из самых маленьких и наиболее разрушенных сел в более крупные населенные пункты, где проще восстановить школу, детский сад и медицинские учреждения. В то же время в Первомайской громаде настаивали, что хотят сохранить все свои села.
Территория возле частного дома в селе Партизанское, на заборе видны следы от обстрелов, фото «НикВести»За три года подход области не изменился.
В Николаевской областной государственной администрации заявляют, что вопрос об укрупнении сейчас не рассматривается. Основной акцент делается на восстановлении жилья, критической инфраструктуры и безопасности. Окончательные решения относительно будущего конкретных населенных пунктов, отмечают в администрации, будут приниматься уже после завершения войны.
В то же время там считают, что за это время удалось выполнить главное — вернуть людям базовые условия для жизни. В Киселевке и Партизанском восстановили водонапорные башни, в Партизанском отремонтировали амбулаторию, в Киселевке разработали проекты по восстановлению учебных заведений. Также, по данным администрации, 1899 жителей громады уже получили компенсации по программе «єВідновлення» на сумму свыше 483 миллионов гривен, а более 200 домов восстановили с помощью волонтеров «Добробата».
Аисты в селе Киселевка, фото «НикВести»В разговорах с местными жителями мы почти не слышали о новых крышах, отремонтированных домах или международных проектах. Зато они говорили о школе, детском саде, больнице и работе. О вещах, без которых люди не спешат возвращаться даже тогда, когда их дом уже восстановлен.
Часть жителей, лишившихся жилья, воспользовались сертификатами «єВідновлення» и начали жизнь в других общинах. Для них восстановление стало не возвращением домой, а возможностью начать всё сначала в другом месте.
Поэтому сегодня для Киселевки, Партизанского, Максимовки и Луча вопрос заключается не только в том, сколько домов удалось восстановить. Гораздо важнее — смогут ли эти села удержать тех, кто остался, и вернуть тех, кто уехал.
Бойченко Юлия, «НикВести»
Публикация подготовлена редакцией в рамках проекта “Поддержка местных медиа для прозрачного освещения процессов реконструкции”, который реализует Институт региональной прессы и информации (ИРМИ) при поддержке программы Европейского Союза совместно с Данией, Германией, Францией и Литвой “EU4Reconstruction”. Содержание публикации является исключительной ответственностью редакции и не обязательно отражает позицию Европейского Союза, ИРМИ и других партнеров инициативы
