Директор николаевской станции переливания крови отрицает продажу пригодной для пациентов плазмы частной компании

Лабораторные исследования на станции переливания крови. Архивное фото: НикВести

Исполняющий обязанности директора Николаевской областной станции переливания крови Сергей Матвиенко заявил, что учреждение никогда не продавало частным компаниям плазму, пригодную для переливания пациентам. По его словам, на переработку передавали только материал, который не мог использоваться в лечебных учреждениях.

Так он прокомментировал уголовное дело, о котором ранее сообщали «НикВести».

Напомним, по версии следствия, руководство станции могло продавать компании «Биофарма» донорскую плазму, пригодную для переливания, под видом непригодного сырья.

Реклама

В свою очередь директор утверждает, что речь идет о плазме, которая с самого начала не могла использоваться для лечения пациентов.

— Есть ряд причин, по которым плазма уже с самого начала, когда мы её заготовили, непригодна для выдачи в лечебные учреждения. Например, если с момента забора до разделения прошло более шести часов. В таком случае эритроциты можно использовать, — сказал Сергей Матвиенко.

Такая плазма, объясняет он, проходит карантинизацию, после чего передается на переработку. Он отметил, что в Украине есть только одно предприятие, которое занимается её переработкой, и это «Биофарма».

Руководитель станции также рассказал, что возглавил учреждение лишь 5 января 2026 года, а практика передачи непригодной плазмы существовала и до его назначения.

— Все станции переливания крови сдают плазму, которая либо более 12 месяцев не была востребована, либо ту, которая изначально непригодна для людей. Такой алгоритм работы существовал до моего прихода. У меня была оплошность в том, что за два месяца работы я не смог до конца вникнуть во все аспекты законодательства. Но сейчас эта ситуация исправлена. Ничего раньше, чем через 12 месяцев, мы сдавать не будем, — отметил директор.

При этом директор подчеркнул, что после обысков ему не было предъявлено подозрение. В ходе следственных действий в его служебном кабинете и дома ничего не изъяли.

— У меня есть протоколы обысков, где написано, что в кабинете ничего не найдено, не изъято. Дома также ничего не изъяли, даже телефон не забрали, — заявил он.

Читайте также: Нехватка донорской крови, помощь и обеспечение: как работает николаевская станция переливания крови в условиях войны