«Расстояние между военным и разработчиком — один звонок»: народный депутат Копитин о ОПК будущего
- Пресс-релиз
•
- Пресслужба народного депутата Ігоря Копитіна
Народный депутат Украины Игорь Копытин. Фото: пресс-служба политикаУкраина до сих пор в значительной степени зависит от оружия партнеров, но в то же время все больше производит его самостоятельно.
Мы поговорили с народным депутатом, председателем подкомитета ВР по вопросам оборонной промышленности и технической модернизации Игорем Копитиным об украинском ОПК, технологической гонке и о том, как военный опыт может стать нашим преимуществом после войны.
Украинское оружие: от необходимости к силе
— Еще несколько лет назад мы говорили преимущественно о том, какое оружие Украине предоставят партнеры. Сегодня значительную часть того, что нужно фронту, Украина производит сама. Мы уже можем говорить об оборонной промышленности как об одной из будущих базовых отраслей украинской экономики — наряду с агросектором или ИТ?
— Я думаю, что об этом уже нужно говорить. Причем не только как о перспективе после войны. До большой войны украинский оборонный сектор был довольно закрытой средой. Сегодня это тысячи разработчиков, инженеров, производителей, технологических команд. Появилось огромное количество частных компаний. И самое важное — появился продукт, прошедший самую жесткую проверку из всех возможных.
— Вы имеете в виду фронт?
— Именно так. В мире можно провести десятки полигонных испытаний, сделать прекрасную презентацию. Но есть одна очень простая вещь: как эта система ведет себя, когда против нее действует реальный противник — РЭБ, ПВО, разведка, другие дроны? В Украине ответ на этот вопрос получают ежедневно.
Поэтому я бы даже не ставил вопрос, может ли ОПК стать крупной отраслью украинской экономики. Он уже ею становится. Вопрос в другом: сможем ли мы не упустить этот шанс? Потому что недостаточно просто изобрести хороший дрон. Нужно построить предприятие, найти финансирование, масштабировать производство, защитить его, обеспечить комплектующими, заключить долгосрочные контракты. А затем выйти с этим продуктом на международный рынок. И вот здесь уже начинается работа государства.
— Возможно, наше главное преимущество вовсе не в конкретном оружии, а в скорости, с которой мы его меняем?
— Абсолютно верно. Я бы вообще очень осторожно высказывался: вот мы создали какое-то супероружие — и теперь имеем преимущество. В современной войне такое преимущество может просуществовать очень недолго. Появляется эффективное решение — противник его изучает. Меняет частоты, устанавливает новое РЭБ, перестраивает тактику. Мы отвечаем. Затем отвечают они. Это постоянная технологическая схватка.
— То есть сегодня оружие устаревает быстрее, чем мы привыкли думать?
— Намного быстрее. Особенно всё, что связано с беспилотными системами, связью, РЭБ, программным обеспечением. И вот здесь у Украины действительно есть очень серьёзное преимущество — расстояние между военным, который использует систему на фронте, и человеком, который её конструирует, у нас иногда буквально один телефонный звонок.
Военный говорит: здесь проблема, здесь нас уже научились глушить, здесь нужна другая частота, здесь нужна другая дальность. Производитель вносит изменения. Новая версия возвращается на фронт. Этот цикл у нас может занимать недели, а иногда и дни.
— Украину сейчас часто называют «лабораторией современной войны»...
— Мне, кстати, тоже не очень нравится это определение. Ведь лаборатория — это стерильное помещение, где можно остановить эксперимент и пойти домой. У нас нет такой возможности.
За каждой технологией, о которой сегодня с восторгом говорят на международных оборонных выставках, стоит очень конкретная причина её появления. Нужно было остановить российский танк. Поразить цель далеко за линией фронта. Защитить город от «Шахедов». Вывести людей из опасного района. Сохранить жизнь военного. То есть мы не выбирали стать площадкой для технологической революции в военном деле. Нас к этому вынудили.
— Но теперь этот опыт уже есть. Что с ним делать?
— Мы заплатили за этот опыт страшную цену. И было бы большой ошибкой после войны сказать: хорошо, теперь возвращаемся к тому, как всё работало раньше. Не вернёмся. Да и мир уже не вернётся.
Поэтому наша задача — сохранить людей, команды, производства, инженерные школы. Защитить интеллектуальную собственность. Привлечь инвестиции. Создавать совместные предприятия с партнерами. И главное — оставить центр этих компетенций в Украине.
— То есть фактически превратить военный опыт в силу государства?
— Да. Но я бы сказал немного иначе: мы должны сделать так, чтобы этот чрезвычайно дорогостоящий опыт работал на безопасность следующих поколений украинцев. Если через десять или двадцать лет потенциальный агрессор будет знать, что Украина способна самостоятельно производить миллионы беспилотных систем, дальнобойные средства, роботизированные комплексы, системы РЭБ, что за нами стоят совместные производства с европейскими партнерами, — это уже совсем другая цена решения напасть на Украину. И, возможно, лучшим украинским оружием будущего станет то, которое нам не придется применять.
В соответствии с Законами Украины «О медиа» и «О рекламе», данный материал был опубликован либо на правах рекламы, либо в партнёрстве с ЧП «НикВести Продакшн» и официальным органом государственной власти, местного самоуправления, общественной организацией, предприятием, учреждением или организацией, осуществляющими хозяйственную деятельность, частным или юридическим лицом, выступающим партнёром в рамках информационного сотрудничества, либо через уполномоченное лицо или хозяйствующий субъект, который на договорных основаниях размещает материалы на онлайн-медиа «НикВести» (регистрационный номер R-40-00984).
Содержание материала является исключительной ответственностью автора, выступающего в лице: Пресслужба народного депутата Ігоря Копитіна