Пятьдесят лет назад состоялись первые триумфы 'Динамо' и 'Шахтера'

Пятьдесят лет назад футбольная Украина впервые по-крупному обставила Россию. В 61-м «Динамо» выиграло чемпионат, «Шахтер» — Кубок СССР. Для горняков, в присутствии 100 тысяч зрителей одолевших на московском стадионе им. Ленина «Торпедо» (3:1), это был первый трофей в их истории. Для киевлян — второй, после Кубка-1954, но от того не менее значимый. Ведь они стали первыми, кто в чемпионате СССР нарушил гегемонию Москвы. При этом именно Россия своими тренерами помогла нашим клубам добиться побед. «Динамо» возглавлял москвич Вячеслав Соловьев, «Шахтер» — Олег Ошенков из Ленинграда.

«Соловьев понимал душу игрока, — вспоминают футболисты «Динамо» тех времен. — Держался с нами на равных, устраивал вылазки в лес, где, по его указанию, администратор заготавливал шашлыки и огромную кастрюлю для шампанского. Он был человеком из другого культурного мира. При нем и мы стали следить за собой, научились самостоятельно завязывать галстуки. Часто ходили в театр».

Впрочем, зрелище в исполнении собранных в «Динамо» киевлян Каневского и Лобановского, Турянчика и Сабо из Закарпатья, Серебряникова из Запорожья, Трояновского из Винницы, ничуть не уступало театральному.

Свое чемпионство «Динамо» оформило 17 октября 1961-го. А 29-го сенсационную победу в Кубке одержал «Шахтер», игроков которого перед финалом горняки одной из шахт Донбасса мотивировали телеграммой: дескать, мы выдадим на-гора тысячу тонн сверхпланового угля, а вы — Кубок. Добыла его команда еще как «Шахтер» (Сталино), спустя десять дней город переименовали в Донецк. Впоследствии дончане еще трижды возьмут Кубок, динамовцы же выиграют чемпионат СССР еще 12 раз, став рекордсменами Союза.

Капитан и лучший снайпер «Динамо»-61 выбивал партнерам жилье, а сам остался без чемпионской медали.

— Виктор Израилевич, какая картинка появляется перед глазами, когда вспоминаете чемпионство СССР-1961?

— После матча с харьковским «Авангардом» (0:0), в котором мы досрочно стали чемпионами, стадион «горел». Вспоминаются именно эти тысячи факелов, которые зажгли болельщики. И то, как люди на руках несли нас со стадиона. Если честно, в тот момент я не верил, что мы стали чемпионами, — настолько непобедимой казалась Москва.

— И как там восприняли чемпионство Киева?

— Уже в статусе чемпионов мы обыграли в Москве «Локомотив» 4:3 — местная публика аплодировала нам стоя.

— На какую из нынешних команд было похоже то «Динамо»?

— Если скажу, что на «Барселону», будет нескромно. Но по крайней мере с «Манчестер Юнайтед» нас можно сравнить. Это был симбиоз технического мастерства и скорости, атлетизма. Тренер Вячеслав Соловьев, которого в команде называли Соловей, смог использовать самые сильные качества всех игроков. У Базилевича, скажем, это были игра головой и скорость, у Серебреникова — работоспособность плюс техника, у Лобановского — хорошая обводка, выносливость. У меня — скорость, игра вверху и чутье на забитие. У Сабо — прочность.

— В чем заключались ваши капитанские обязанности?

— Усмирял на поле партнеров, когда они высказывали недовольство судьей или кричали друг на друга — была тогда такая «мода». Со мной Соловьев советовался по составу. А если кому-то из игроков нужна была квартира, мебель, машина, я доводил это до руководства. Где-то и выстреливало.

— За себя хлопотали?

— Нет. Как-то удавалось получать без этого — сначала «Москвич», потом «Жигули», а затем «Волгу».

— Какие были премии за чемпионство-61?

— Не помню. Значит, наверняка незначительные (хотя, например, Серебряников вспоминал, что Щербицкий отблагодарил команду очень щедро, — Авт.).

— Где сейчас ваша медаль?

— Ее отняли в 89-м на таможне, когда я уезжал в Америку. На моих глазах достали ее из чемодана. Куда она девалась, я не знаю. Но тогда, чтобы выехать, я был готов отдать не только медаль — я был готов отдать все, ведь, подав заявление на эмиграцию в 79-м, десять лет просидел в «отказе».

— Чем заняты сейчас?

— Я пенсионер. Была у меня своя футбольная школа в Нью-Йорке, но лет десять назад я ее закрыл — серьезно заболел, и переехал в Нью-Джерси. Здесь воздух чище.

— Как вам украинский футбол?

— Разочаровывает. Покупают иностранцев. А моду диктует кто? «Барселона», которая не покупает, а воспитывает своих.

ТОРТ, АНГЛИЯ И КУПАНИЕ В ОДЕЖДЕ

Многие игроки чемпионского «Динамо»-61 утверждали, что особых гуляний в честь той победы не было. Но защитник «золотой» команды Владимир Ануфриенко по прозвищу Отец Онуфрий, услышав в свое время об этом, только рассмеялся. Мол, как это — не обмыть первое для Украины «золото» чемпионата СССР? Тогда в команде не пил лишь один человек — Лобановский! — говорил Ануфриенко, по словам которого, «было и купание в бассейне в полной экипировке, и банкет с огромным тортом от болельщиков кондитерской фабрики имени Карла Маркса, с которого игроки срывали шоколадные ветки»... Уже в статусе чемпиона СССР «Динамо» совершило турне по Англии. «После матча с «Арсеналом» президент лондонцев пригласил меня в свою команду, — говорит Виктор Каневский. — Я и не думал соглашаться — уехать из СССР было нереально. Но руководитель делегации ночь после этого провел со мной в номере. Выпили. Видно, контролировал, чтобы не сбежал

Форвард, в победном для «Шахтера» Кубке СССР-61 забивший 6 голов в 6 матчах, рассказал, как выстреливала донецкая пружина, а партнеры уходили с поля с кровавой пеной на губах

— Юрий Владимирович, за счет чего «Шахтеру» удалось «выстрелить» в Кубке СССР-61?

— Прежде всего благодаря тренеру Олегу Ошенкову. Он выигрывал Кубок СССР, еще возглавляя киевское «Динамо» в 1954-м, и знал, как мотивировать команду на важные матчи. Мы ему: «Да куда нам до Кубка? А что ж будут делать в это время гранды?», а он нам: «Да, объективно мы — слабее, бороться на равных за призовые места в чемпионате трудно, но можно и нужно настроиться на отдельные ключевые матчи в Кубке. Непобедимых команд не бывает». Долго уговаривать нас не пришлось. Мы были молодой командой, а молодежь всегда амбициозна, и Ошенков это понимал. Он красочно рассказывал, какой это праздник — финал Кубка, переполненные трибуны. И мы загорелись идеей добыть трофей.

— Поэтому во времена Союза за «Шахтером» и закрепилась слава «кубковой» команды?

— Да, мы брали бойцовскими качествами, умением, если нужно, перетерпеть и сыграть вопреки обстоятельствам. Ведь что из себя тогда представлял «Шахтер»? Областная команда среднего уровня, без звезд. Зато мы превосходили многих по морально-волевым качествам, благодаря которым и смогли три года подряд доходить до финала Кубка страны (за всю историю советского футбола этого удавалось добиться лишь трем командам. — Авт.). Большинство составляли местные футболисты, которые здесь выросли и очень дорожили мнением земляков. После проигрыша во двор было стыдно выйти, прятаться приходилось. Этого тогда боялись даже больше, чем гнева руководителей. Поэтому в игре не щадили ни себя, ни противника. Снегирев, Головко, Сальков, Алябьев — они, если надо, могли стоять в обороне насмерть, костьми ложились. А Колосов? Да он каждый матч заканчивал с кровавой пеной на губах.

— А когда вы сами поняли, что Кубок СССР — достижимая вершина?

— Наверное, после того, как в 1/8 финала одолели тбилисское «Динамо» с Хурцилавой, Чохели, Месхи. Они дважды выходили вперед, но мы в итоге победили 3:2.

— Чем запомнился победный финал?

— Играли мы в «Лужниках» с торпедовцами Москвы — чемпионами страны прошлого года и действующими обладателями Кубка. 100-тысячный стадион был переполнен, и добрая половина — наши болельщики, приехавшие из Донбасса. Много было людей из руководства области. У соперников тогда играла половина сборной СССР — Кавазашвили, Воронин, Шустиков, Иванов, Метревели. Ну что для них какой-то «Шахтер»? И они нас, конечно, немного недооценили. Вышли с прохладцей, а мы им в самом начале забили, Толя Родин постарался, и начали играть на контратаках. Газеты потом писали, что «Шахтер» был похож на пружину, которая сжималась, а потом резко выстреливала. Перед самым перерывом торпедовцы сравняли счет, Метревели нам забил. Ну и на второй тайм они выходили снова с каким-то пренебрежением, дескать, куда там денется этот Донецк. Но мы выстояли, а на контратаках забили еще два гола и победили 3:1.

— Правда, что организаторы настолько были уверены в победе торпедовцев, что даже в дипломах, которые вам вручали вместе с Кубком, были вписаны их имена?

— Ну не совсем так. Те грамоты, которые были подготовлены для награждения, действительно были заполнены заранее и в них значились фамилии москвичей. Но нам их, конечно, не стали вручать. Потом, пока мы приняли душ и переоделись, в раздевалку принесли пустые бланки грамот с печатями (организаторы толком не знали, кто за «Шахтер» играет), а заполняли их уже дома, в областном спорткомитете.

«ПОДЪЕМ: МИТИНГ!»

«В Москве банкета в честь победы «Шахтера» не было. В раздевалке лишь пригубили из Кубка шампанского — администратор заготовил, — вспоминает Юрий Захаров. — Зато на обратном пути, как только поезд пересек границу Донецкой области, нас сразу разбудили, потому что на перроне в Красном Лимане в нашу честь уже собрался митинг. И так было на каждой станции, вплоть до Донецка. Нас приветствовали толпы народу. Транспаранты, скандирование, цветы. А уж дома ажиотаж был просто сумасшедший. Перрон был переполнен. Нас прямо с вокзала привезли на стадион, уже заполненный болельщиками. А потом команду обязательно представляли на всех торжественных мероприятиях, как-то — демонстрации 7 ноября или 1 мая. Материальное поощрение? Мне за победу в Кубке подарили ружье, кому-то — телевизор, ковер, холодильник, фотоаппарат. Общество «Авангард», к которому мы относились, выписало каждому премию в размере месячного оклада — по 160 рублей. Небольшие премии выдал еще облспорткомитет — с нынешними не сравнить».

В музее на «Донбасс Арене» сейчас хранится копия Кубка СССР. Оригинал — во владении победителя последнего розыгрыша (1992 год) «Спартака». «А после победы в 61-м приз оставался в донецком областном спорткомитете, — говорит Захаров. — Почему не на базе «Шахтера»? Ой, да там его и стащить могли (смеется). Какая тогда была база? Барак с комнатами на 6—8 человек и одним туалетом на всех, куда по утрам выстраивалась очередь. А добирались туда на грузовике — нормальной дороги на Киршу еще не было».