Николаевцев зовут на выставку живописи Александра Ипатьева

В пятницу, 8 февраля, в Николаеве, в галерее «На Спасской 45» состоится открытие персональной выставки  живописи Александра Ипатьева «Каламатьянос».

Об этом сообщают в галерее.

Искусствовед Александра Филоненко отмечает, что с дня последней выставки Александра Ипатьева прошло десять лет. Две предыдущие выставки назывались «ноктюрнами» - по названию специфического музыкального жанра.

— В этот раз художник так же себе не изменил и назвал свою выставку по знаменитому греческому танцу - каламатьяносу. Здесь, на юге, у людей специфические индентичности, тяготение к Средиземноморью проявляется в самоощущении многих. Да и то правда, до Стамбула отсюда ближе, чем до столиц Европы. Но у Ипатьева с Грецией связны личные воспоминания молодости, путешествий, свободы, он до сих пор знает греческий, читает греческие газеты и даже обучает этому языку своих детей. Но все же пришлось спросить, почему именно каламатьянос, ведь есть и другие танцы. Ответ был мистически-музыкально-арифметическим – размер каламатьяноса семь восьмых, а в этой выставке семь работ. Экспрессивной творческой манере Ипатьева характерен спонтанный порыв, он предпочитает писать живопись в один прием, без доработок. Формы даются лишь намеком, цвета как будто бы уходят из предметов, перемещаются, смешиваются, растекаются. Художника словно захватывает творческой стихией, неким вихрем, который проносится и исчезает в мгновение ока, оставляя «следы» на бумаге, газетах, чертежах, обоях – на всем том, что было под рукой в момент творческого порыва, - отмечает искусствовед.

В этот раз, по словам Александры Филоненко, под руку художнику попался шкаф. С этим шкафом происходили странные трансформации, пока он не превратился в картины.

— Это был старый книжный шкаф, но потом он попал на дачу и вместо книг на его полках оказались ящики с помидорами и огурцами. Художник признал, что увидев это, он подумал, что вот она, метафора нашего текущего бытия – материальное победило духовное. Однако через какое-то время шкаф разобрали, а на оставшихся семи фанерах он и написал свой каламатьянос, возвратив шкафу его истинную экзистенциальную сущность в качестве вместилища духовного. Эта серия из семи работ объединена скорее формально, нежели тематически, но некие узнаваемы для николаевцев мотивы прослеживаются. Ведь не одними воспоминаниями о Средиземноморье живет художник, и не только Колизей и собор Сан-Марко в Венеции обладают пластической выразительностью и достойны быть запечатленными, но и николаевский морпорт, и элеватор в Варваровке. Каламатьянос – очень древний, но и очень простой танец, его танцевали еще в античной Спарте, и он мало в чем с тех пор изменился – забавный хоровод в 10 шагов вперед и 2 шага назад. Все одинаково важно и неважно в коловращении бытия, - пишет Александр Филоненко.