Директор Николаевского зоопарка рассказал, как Черновецкий звал его к себе

Ситуацию, в которой очутился зоологический парк столицы, шахматисты назвали бы «патом» – противостояние есть, выхода нет.

Мы слышим взаимные обвинения: дирекция, поддерживаемая горадминистрацией, доказывает, что уволенные зоологи подкидывают животным отраву, чтобы отомстить; зоозащитники, в свою очередь, предъявляют свидетельства умышленной халатности и коррупционного захвата территории зверинца. Что же на самом деле происходит в Киевском зоопарке?

Мы решила получить ответ на этот вопрос у человека, не задействованного в конфликте и компетентного. Мы встретились с Владимиром Николаевичем Топчием, директором Николаевского зоопарка.

– Владимир Николаевич, в чем, по вашему мнению, проблемы Киевского зоопарка?

– Они начались после того, как с поста директора ушел Владимир Сапелкин, возглавлявший зоопарк двадцать лет. Он занимался озеленением, начал строить дом для приматов, остров зверей, большой павильон для птиц. На смену ему в 1992 г. был назначен Алексей Лепешков, единственный из последующей череды руководителей, имевший образование зоолога. Я не сказал бы, что при нем зоопарк воспрял, но и не стал бы приуменьшать его заслуг. Ведь Лепешков был снят с должности, когда отказался впустить в зоопарк фирму «Країна мрій» – различные качели-карусели. И с этого момента началась чехарда.

Дальше почти восемь лет зоопарк был «без головы» (так шутили в наших кругах). Его директор Евгений Кирилюк когда-то возглавлял управление социального обеспечения горадминистрации и как истинный чиновник не пытался вникать в проблемы своей «вотчины». Например, достроили медвежий остров, но без учета требований зоотехники, зато возвели помпезный админкорпус, вырубили большой массив вековых деревьев и установили аттракционы. Строительство велось хаотично и безалаберно, хотя деньги выделялись огромные. На заседании одной из комиссий я видел отчетные документы, по которым не могли найти $10 млн. Зато ни слоновник, построенный еще до войны, ни обезьянник, ни павильон для птиц так и не были отремонтированы.

Такой «никакой» директор был очень удобен определенным кругам, но сменилось руководство города, и в 2006 г. Черновецкий решил поставить «своего» чиновника. Это был вообще анекдотичный персонаж: Федор Ромаш до зоопарка возглавлял Центральные бани (по данным прессы, это назначение объяснялось очень просто: он имел непосредственное отношение к фирме «Країна мрій». – Ред.). После него короткое время обязанности директора исполнял Алексей Толстоухов (сын нынешнего министра Кабинета министров. – Ред.), работавший ветврачом в госпитале зоопарка. Но, видимо, чиновники решили, что молодой человек, добросовестно возившийся с больным зверьем и дежуривший по ночам, как и все ветеринары, – не слишком подходящая кандидатура, и тогда Ирэна Кильчицкая представила нового директора – Светлану Берзину.

– А вам не предлагали переехать в столицу?

– Предлагали, но я отказался. Меня пригласил мэр Черновецкий. Я ответил, что не оставлю свой зоопарк, а у вас есть отличный специалист, которому можно доверить это хозяйство, – Алексей Толстоухов. Но мэр решил: «Он слишком молод!» – и назначил Берзину. Вот тут и пошла «развлекаловка» с детекторами лжи и прочая чепуха, не до зверей было. А коллекция между тем не пополнялась, старилась и болела. Болел и весь зоопарк.

– Чем же?

– Болезнь заключалась в том, что каждый занимался чем хотел. А пополнения молодняком не происходило. В советские времена была фирма «Зообаза», приобретавшая животных для зоопарков, там мы и получали зверей для коллекции. Теперь старение коллекции – общая для всех зоопарков проблема, ведь денег на пополнение нам не выделяют. Уже более 15 лет Николаевский зоопарк не получает ни копейки на приобретение животных. Они поступают к нам либо в результате обмена, либо по международным программам ЕАЗА. Их комиссары проверяют условия содержания. А у Киевского зоопарка отношения с ЕАЗА не сложились, его исключили из ассоциации за невыполнение многочисленных рекомендаций комиссаров, приезжавших в зоопарк.

– Почему же в других зоопарках коллекции поддерживаются, а в столичном она просто вымирает?

– Очевидно, нет заинтересованных людей. Необходимо поддерживать отношения с коллегами, сотрудничать с европейскими зоопарками, профессионально заниматься разведением собственного фонда, знакомиться с директорами других зоопарков, так как личные связи в нашем деле играют очень большую роль.

– Насколько нам известно, Берзина, правда, непонятно в качестве кого, недавно ездила на конференцию ЕАРАЗА... Она искала контакты?

– Нет, она приехала на отчетно-выборную конференцию ЕАРАЗА в Ижевск и 9 июня на закрытом заседании президиума предъявила нам протокол первичного вскрытия слона и письмо заместителя мэра (Игоря Добруцкого. – Ред.) в ее поддержку. Посмотрев протокол, я выступил и потребовал документы – результаты экспертизы. Здесь собрались специалисты, и протокол вскрытия как доказательство отравления, извините, втюхать не удастся. А голословные обвинения в адрес уволенного сотрудника – может, и основания для подачи иска в прокуратуру, но для зоологов – не аргумент.

– Так почему все-таки умирают животные?

– Я считаю, что Бой прожил отведенный ему срок и умер в результате естественного старения. Ведь средняя продолжительность жизни индийских слонов в зоопарках Европы – 47,7 года. Другое дело, что ветврачи, в том числе и Андрей Андреевич Марунчин, повели себя не совсем правильно. Люди, видимо, испугались, и началась «охота на ведьм-отравителей». Слон действительно давно болел, и, если бы после его гибели были прозрачно обнародованы результаты экспертиз, а не протокол первичного вскрытия, скандалов бы не было. Не думаю, что кто-то сознательно уничтожает животных. Они погибают из-за неумения и нежелания за ними ухаживать, ну, и от старости.

– Значит, версия об отравлении – блеф?

– Да глупость это все! Ничего лучшего придумать не могут, вот и начали обвинять тех, кого уволили, чтобы счеты свести. Те, в свою очередь, обвиняют Берзину. Могу допустить, что идет борьба корыстных интересов, замешанных на больших деньгах.


Досье:

Топчий Владимир Николаевич, заслуженный работник культуры Украины, член совета ЕАЗА (представляет Украину в этой европейской организации), член президиума ЕАРАЗА, член Международной организации специалистов по защите редких животных. В Николаевском зоопарке – с 1965 г., где занимался в кружке юннатов. С 1978 г. работал экскурсоводом, научным сотрудником, заведующим отделом. Десять лет был заместителем директора по зооветчасти, с 2002 г. – директор. Николаевский зоопарк считается лучшим в Украине (член ЕАЗА с 1993 г., член ВАЗА с 1994 г.).